ВАЛЕРИЮ ЛЕОНТЬЕВУ – ЧЕЛОВЕКУ И ПРЕКРАСНОМУ МУЗЫКАНТУ
(ответное на
http://135km.org/834#.U7EWTNJdXPw )
Здравствуй, Валерий!
Хоть моей фамилии и нет в списке тех, кому ты задал вопрос по Грушинскому на сайте бывшего фестиваля «Платформа», я попытаюсь тебе на него ответить. С недавних пор мы с тобой друзья в Facebook, но писать в личку я не буду. Ты ведь тоже задал свой вопрос публично и задал очень большому количеству уважаемых людей. Попытаюсь быть лаконичным и затрону только те вопросы, которых ты касаешься. Полагаю ответы на все остальные тебе известны.
Начнём с начала.
Ты пишешь, что семь лет назад Мастрюки были покинуты частью ключевых организаторов Грушинского по их собственному разумению. Но ведь это не так. Организатором Грушинского было предложено пойти в услужение к новоявленному хозяину поляны и плясать под его дудку. И все, действовавшие на тот момент организаторы, делать этого не стали, фестиваль вернулся на Фёдоровские Луга, тоже для него родные. Тогда коммерческая фирма, неправедным путём выигравшая тендер на Мастрюковскую поляну, нашла штрейбрехеров, которых ты называешь «группой энтузиастов». Не хочется ворошить прошлое и называть фамилии, ты, думаю, их хорошо помнишь. Сначала это были люди, изгнанные ранее из Грушинского клуба за разные неблаговидные поступки. Не сработались они и с коммерсантами по тем же причинам, по которым расстались с клубом. На смену им пришли деятели никогда никакого отношения к организации фестиваля не имевшие. Эти команды и проводили в те же сроки, по тому же сценарию и под теми же номерами альтернативные, якобы Грушинские, фестивали. И они, заметь, не назывались фестивалями «Платформа». Название «Платформа» появилось только после выигрыша клубом почти двух десятков судов всех уровней, признавших действия захватчиков поляны недобросовестной конкуренцией.
Теперь о том, как пришла назад «та самая группа, некогда ушедшая с поляны». Не исключаю, что в Казани этого не знают. А пришла она, мягко говоря, под беспрецедентным нажимом республиканских и губернских властей, вполне разумно рассудивших, что проводить в одни и те же сроки на расстоянии 12 километров друг от друга два огромных аналогичных по форме фестиваля, претендующих на бюджетное финансирование, не умно, если не сказать больше. Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что на наше решение вернуться сильно повлияло нежелание подводить губернатора Н. И. Меркушкина и понимание того, что, если мы не согласимся на, так называемое, объединение, провести 41 Грушинский на Фёдоровских Лугах нам просто не дадут.
Теперь о терминологии: Единый – Объединённый?
Грушинский всегда был единственным. Тебе, видимо, известно, что мы получали множество предложений проводить его поочерёдно в разных городах, но он остался самарским. Он ни с кем не разъединялся, поэтому и объединяться ему тоже не с кем. Сказка о расколе – это только сказка. Деятели «Платформы» всегда говорили, что они часть Грушинского или Старый Грушинский. Карты им в руки. Пусть «возвращаются» в лоно фестиваля. Их никто не гонит. Если им приятно считать, что они с нами объединились, пожалуйста! Но объединились, в первую очередь барды и зрители. А говорить о каком-то паритете всемирно известного фестиваля, визитной карточки Самары и всей России с недавно существующим мультимедийным фестивалем, на котором авторская песня не главное, просто смешно.
И, наконец, о персонах нон-грата.
Ты что, Валера, всерьёз считаешь, что мы поставим по периметру фестивальной поляны или, как они её называют, «полигона» автоматчиков и будем кого-то отстреливать? Это глупость! На фестиваль может приехать и участвовать в его программах любой человек!
Другое дело, что не любой может войти в круг организаторов. В этом смысле такие персоны, действительно, есть. Но они по фамилиям никакими и ничьими решениями не определены. Я могу назвать, если тебе это интересно, фамилии тех, с кем я никогда на одних гектарах делать Грушинский не буду. Но, повторюсь, речь идёт только обо мне, с этими людьми не хочу и не буду работать лично я.
Первый – Владимир Кожекин. Это к вопросу о вменяемых людях. В его-то вменяемости я очень сильно сомневаюсь. Этот человек заполонил интернет домыслами и враньём. Можно спорить и дискутировать о чём угодно. Но если ты хочешь, чтобы тебя слушали, не переходи на личности. Он на личные оскорбления перешёл очень давно. Они из него до сих пор просто льются фонтаном. Достаточно сказать, что на совещании у вице-губернатора Дмитрия Овчинникова, на которое он невесть как попал, Кожекин заявил, что хочет дружить с руководителями Грушинского клуба, а потом в этой же фразе, без запятой назвал нас всех оптом несколько раз подлецами. Однако, Валера, и он может приехать на фестиваль и играть там на своей губной гармошке. Говорят, он это умеет.
Второй – Виктор Воронов. Это он придумал три главные сказки «Платформы», в которые вряд ли верит сам: о том, что фестиваль раскололся и «Платформа» часть Грушинского, о том, что причина конфликта личная ссора Бориса Кейльмана и Николая Мартынова и о том, что организаторы праздника «пилят» фестивальные денежные потоки.
Третий, как это ни печально, сын сводного брата Валерия Грушина – московский коммерсант Михаил Грушин, фигурирующий в прессе то, как сын, то, как брат Валерия. Самого Грушина он не помнит, так как на момент его гибели был слишком мал. Это, тем не менее, не помешало Михаилу назвать в прессе организаторов фестиваля кучкой корыстных псевдодрузей его дяди. Именно Михаил превратил имя Валерия в товар, незаконно зарегистрировав товарные знаки фестиваля. Именно он, в связи с этим, проиграл потом клубу (я не знаю других случаев проигрыша судов коммерсантами общественным организациям) почти два десятка судов подряд, но решения этих судов не выполнил. Апофеозом его «борьбы за справедливость» были требования к разрешительным органам не позволять использование имени Валерия Грушина в названии Грушинского клуба и тольяттинского фонда имени. В. Грушина, который возглавляю я. Оказывается, мы с Борисом Кейльманом должны были взять на это у него разрешение, когда ему было полтора года и когда были живы родители и родные братья Валерия. Кстати, родители нашего погибшего друга несколько раз были на фестивалях и выступали с приветствиями, а его отец, Фёдор Иванович, был одним из инициаторов проведения первого фестиваля. Я бы на месте Михаила, чтобы не позорить дядю, честное слово, после всех этих событий взял фамилию жены.
Такие вот, Валера, лично у меня три персоны нон-грата.
Все трое в период подготовки 41 фестиваля продолжали и продолжают сейчас занимать непримиримые позиции. Вся их деятельность (и «тепло сердец» тоже) была, на мой взгляд, провокационной и направленной на срыв фестиваля. Кое чего они добились, и, боюсь, это аукнется на Грушинском.
Ты, Валера, не хуже меня знаешь, что в любом профессиональном или непрофессиональном сообществе, каковым является мир авторской песни, есть вещи, которые должны решаться внутри цеха, то есть без истерик и апелляций к прессе и властям. К сожалению, в случае с деятелями «Платформы» этого не происходит. Именно это является причиной плачевного и позорного состояния, в котором оказался наш фестиваль. Но оговорюсь, что и среди организаторов «Платформы» есть достаточное количество вполне нормальных людей, воспринявших с искренним воодушевлением возврат Грушинского на Мастрюковскую поляну. Вместе с нами они сейчас, не жалея сил и времени, готовят наш общий Всероссийский праздник песни.
И последнее – чем сердце успокоится?
Усилиями министра культуры Владимира Мединского и губернатора Самарской области Николая Меркушкина Грушинский вернулся на своё исконное место. Это нельзя не приветствовать. Творческие люди и слушающая публика двух полян объединились. Уверен, что фестиваль обречён на успех.
Обедни нам деятельность вышепоименованной троицы не испортит. Дальше всё будет проще. Ну, а «проект не без проблем», как ты пишешь, «Платформа», конечно же, тоже имеет право на жизнь, хотя большинство его площадок и не имеют никакого отношения к авторской песне. Этот фестиваль вполне можно проводить отдельно от Грушинского в другие сроки. Лето большое!
Виталий ШАБАНОВ
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
