|
>Рита, а что, что после пролета стаи на землю упало одно перышко - не судьба?
Судьба. Хоть одно, хоть десять, хоть помёт журавлиный.
Но когда "Не знаю, что мне делать с этим пёрышком. Она его на берег уронила" - тогда я не только вижу утиное пёрышко, но и чувствую всю печаль уток древнего Китая и всю ранимость этой, последней, утки, и всю лёгкость бытия и его прозрачность и грусть.
А тут образ получился непривязанный. К концу третьей строфы выясняется, что это пёрышко нашёл автор, который сам же его и обронил. И что делать с этим пёрышком все предыдущие строки - я не знаю.
Выселки земли у меня не визуализируются. Задница Господа - пожалуйста. Забытые Христом выселки - сколько угодно, край земли - несомненно. А выселки земли - нет. Может быть, я слишком аккуратно отношусь к географическим указаниям - у меня они вызывают яркие, осмысленные образы.
Небесный бугор мы видим изнутри. Если не сидим на МКС.
А песня... Слова здесь под стать музыке и исполнению, вполне гармонично сочетаются. Наверное, можно считать, что песня получилась.
Я не придираюсь (хотя в ночи написала чересчур ехидно, простите меня, Марат). Я пытаюсь объяснить, что и почему мне не нравится (или нравится). Лично моя особенность (у других её может не быть) - я хожу в походы, для меня "поле, лес, яр, выселки, двор" - очень чёткие понятия. И когда карта не рисуется, я песню воспринять не могу. 2 строфы мы занимаемся географией. Потом неожиданно мы переключаемся на старение. Почему?
Я попробую сегодня после работы написать подробнее.
|