ЦАП

Речь не идёт о своих детях, речь идёт о чужих или своих ненужных (когда один из четырёх, например) детях

Я бы хотела знать что они говорили, какие были разговоры. Я имею в виду, что разговоры были или редки или их почти что не было. И впервые Ясный смог разговаривать действительно, только поссорившись с Юрой. Может, из-за этого и поссорился. Ему надо было разговаривать по уровню его развития, а этого не было. Пашка тоже, он ведь вообще поэт был. Что есть на видео это детский лепет у детей, а между взрослыми и детьми, как разговор с бормотунчиком: это вопрос? Игра игрой. Но нужны разговоры. Я на улице случайно слышала высказывание одной умной мамаши о методе её воспитания. Она бесконечно разговаривает с ребёнком, такой у неё метод именно воспитания. И она понимает, что если забудет или не успеет поговорить, то просто упустит что-то безвозвратно, поэтому относится к разговорам очень ответственно. Разбор дня это лепет, не разговор. В разговоре смысл в получении мгновенной реакции на свои слова, а на разборе, наверное, Юра реагирует только когда считает нужным. Разбор не разговор, а сочинение, интервью. Перебивать нельзя. Я случайно пыталась перебить, Волосок рядом со мной говорил. Это нельзя. Мне не сделали замечание. Но ты не можешь ни получить реакцию на то, что говоришь, от ребят, ни сама отреагировать. Хотя организованно потом можно отреагировать. А неорганизованно? И так и не знаешь даже отношения к тебе. И ты не можешь высказать отношения ни к кому, ни к чему. У Гарри Бардина такие мультики тоже, что им будто бы нельзя разговаривать. Педагоги с Одессы рассказывают, и видно, что они обо всём этом не говорили на Тропе-то, они это всё говорят впервые. Дима приходил тоже не наговорившийся. И Юра в Заметках, видимо, тоже обо всём говорит первый раз. И в песнях. Тропа это не друзья. Скорее наоборот типа судей. Ты всё равно там один. Так что социализироваться, наверно, там не выйдет. Ну, может, так и везде должно быть. Можно, наверное, социализироваться, если ты сам этим специально будешь заниматься. Вокруг себя самого будешь сам это делать. Нет, а в чём дело? А почему Тропа должна быть как остальные детские лагеря? Ясный, Клим говорили впервые, они ни о чём этом между собой не разговаривали вообще. Мне Юра, когда обозвал меня благоверной, тоже до этого не было никаких намёков, и я была ошарашена, не знаю, можно ли сравнивать, но есть общее – молчание. Молчанье зерна. Рошаль, который выгонял Тропу с нко, с детей России. А они вообще принимали её, чтоб потом выгонять? А вообще были какие-то условия, какой должна быть Тропа, чтоб состоять в этих Детях России? Наверно, так же, как ютьюб удаляет видео без всяких разговоров, так и Тропу приняли без условий и выгнали без объяснений. Провокация метод воспитания или даже взаимодействия на Тропе. Ты скорее найдёшь не поддержку, а наоборот противодействие. А что? Щедровицкий в группах обижал для начала людей, и этим добивался мыслей, хоть каких-то, он рассказывал. Юра, наверно, методолог тоже. А не педагог. Может, такими должны быть педагоги.
Дети не то чтобы лгут взрослым. Они не говорят. Они даже между собой не говорят. Так надо их значит как-то разговаривать просто, и всё, как та мамаша.
Но если ты будешь всё время слушать подсказки, никогда не сможешь действовать сам, тебе всегда нужен будет начальник. Поэтому может быть такой странный запрет на общение. На неорганизованное общение.
Всё равно свобода и ненасилие лучше чем что бы то ни было несвободное, но заведомо правильное. По крайней мере, всё зависит только от тебя. А не от этих дураков-педагогов, которые лучше знают. И которые всего боятся. Ну, эти бедные ребята, Ясный, Паша и Клим, предпочли бы несвободу. Ну, что же делать, я просто не знаю.
Помню пришла зачем-то к Злате. Она не позволила даже пройти, говорили в дверях. Нельзя говорить. Обсуждали могло или не могло быть. Я говорю что говорить что не могло быть даже и нельзя. Надо ждать искать смотреть. Она своё: не могло быть. И надо мне прощаться, вытесняет меня. Нельзя обсуждать. Человек должен сам с собой решать, один. Она говорила что для ребёнка это серьёзное было бы событие, он не мог бы не заметить. Ну, вот мог. Даже мог долго не понимать что это такое.
Цветок, который Юра мне купил, это не просто так, это провокация. Руку подал, это не просто так, это провокация. С детьми другие провокации. Какие, вот бы представить. Игра, сколько вытерпишь без него. 80 секунд, это долго, кстати, полторы минуты, минута и то долго. Это провокация. Нельзя? Почему? Почему нельзя? Какие книги рассматривал Ясный? Если б сказал, я б поверила, что он не скучал, а так… У Юры был рассказ про книгу, которую ребёнок нашёл в гостях, Ушастик и раковина, кажется, книгу про моря и океаны, понятно, что ребёнок в ней растворился, а Ясный про книги и вообще ни про что не рассказывал… ни про что… что его вообще на Тропе заинтересовало? У детей же вроде бы конкретное предметное мышление, они вроде бы сразу начинают играть, и повседневность им не помеха…
Юра не имеет активного начала. Он сам ничего не хочет. Он предлагает и даёт выбрать. «Приглашают - поиграй. Не умеешь в солдатики или в прятки? Стыдись. Тренируйся. Вспоминай. Предлагая игру, не приглашай. Дай выбрать». Это очень странно и необычно. Может, поэтому женщинам с ним тяжело? Я представляла будто я Ланцберг, и за что Юра его послал; а он не послал, Ланцберг сам: после 1979 года он мне не интересен, потому что педагогика не должна выходить за некие определенные им воображаемые границы и использовать все свои возможности. Ну, почему, вот, может, и вот к чему это приводит. Мне Юра говорит: так можно наломать дров. Отсутствие активного начала зло? Когда ты ничего от человека не хочешь. Только ждёшь что будет делать он, максимум провоцируешь, больше ничего. Но на Тропе все взрослые лишены активного начала. Взросляк. В услужении у детей, на случай если они нужны, и всё. Это плохо? Почему?
Есть Винни-Пух, Карлсон, Хармс, когда герои постоянно говорят, без умолку, у них признак их присутствия болтовня, а есть мультики, где герои не говорят, новейшие мультики Гарри Бардина, Ёжик в тумане, вот это всё, где герои вздыхают, охают чего-то и тому подобное невнятное.
Если что-то не говорится, то этого нету, значит, надо говорить, болтать, и в этом может быть спасение и для малышей, и для Юры. Ну, кто заставлял Ярика ничего не говорить родителям, ну, кто заставлял родителей не разговаривать с сыном. Ну, о чем они вообще разговаривали и разговаривали ли вообще? А виноват Юра. Я хотела бы знать, о чем, ну, хоть несколько эпизодов, каждый из родителей говорил с этими детьми: Пашей, Климом и Яриком. Почти очевидно, что ни о чём не говорили. А виноват Юра. Нашли виноватого. Почему взрослые дистанцируются от Юры, а не принимают вину на себя, это совершенно не понятно. Мне кажется, это даже противоречит традициям, ну, как, а принять вину на себя, пострадать, так естественно, в Преступлении и наказании там один маляр, что ли, говорит, я убил, ему так действительно казалось, что он. А против родителей тоже автоматический должен был быть процесс о том, что у них нет прав на их детей. Не разговариваете с детьми значит, до свидания, не должно быть прав на детей. Так что опять не годится вопрос Игоря к знакомым родителям, ну, они ж разговаривают с детьми, а иначе зачем они им.
Так что, Игорь, никакие книжки, кроме тех, что есть, как любить ребёнка, там, не нужны. Нужна от родителей малость. Просто обращать внимание на детей, больше ничего не нужно. Бояться не нужно. Всё зря. Кроме насилия ничего бояться не нужно. А насилия не было. Не знаю, понятно ли Игорю. Да конечно понятно, он же умный, я ж его знаю, просто ему нужен был контент связанный с авторской песней.

Быть самим собой важнее, чем социализироваться, по крайней мере, у тебя должен быть выбор.
Ярик говорит: чувствительная для любого мужчины тема. Это он с социальной точки зрения. Любой мужчина, и он, значит, тоже. Он ведь не говорит лично про себя ничего. Он с точки зрения социума рассказывает, к сожалению, о себе. Пошёл рассматривать книжки. Если б рассказывал о себе, то какие-то детали должны были проскакивать, названия книжек.

Зачем нужны воспитанники и защитники, зачем нужны их высказывания, я просто не понимаю, ведь они, как выразилась Ирина Ланцберг, являются лишь носителями позиции. Она говорит: зачем Игорь что-то ей говорит и спрашивает, а! - догадывается она, - чтоб носители позиции укрепились в своей позиции. Хотя, если речь идёт о Ланцберге, то, понятно, интересен Ланцберг, который потому и Ланцберг, что не является носителем позиции. Ну, Лётный, который боится давать интервью, потому что его слова поймут противоположно их смыслу. Ну, общество, которое защищает детей так, что они боятся это самое общество. Наташа говорит про Лётного и Юру или ещё и про Кира и Олега «они»? «Я не знаю до чего бы они додумались, если б у нас родился мальчик». Игорь не стал уточнять. Она замуж по расчёту вышла: «обживали то убогое жильё», Пушкино в Подмосковье лучше для детей, чем Туапсе, порвать с Юрой, продать его квартиру и получить деньги, а ему самому жить не нужно нигде, ни кушать, ничего, он, общество в лице папаши Серёжи и её лице, так решило, не достоин жить, папаша же ещё подсчитал, что Юра в сравнении с пенсионерами, с большинством причём, тоже ведь социолог, с большинством пенсионеров прекрасно живёт. А ведь Юра это видел, не мог не видеть, это невозможно не видеть. Кто ж виноват? Если ты сама так себя ведёшь, нечестно? Папаша Серёжа тоже рассчитал: деньги, Юра ему сказал, не нужны, деньги у него на компьютер есть, нужны советы и сын – работать на компьютере, ну нормально, папаше подходит. Ясный с сестрой ходил на танцы. Не потому что сам хотел, не потому что талант был к танцам, а с сестрой, то есть родители занимались сестрой, а не им, сестра ходит и ты давай тоже, заодно. Ну, это не я придумываю, папа сам говорит именно так. Они ему кинули, как кость, компьютер, который он освоил так, что стал программировать спустя уже неделю, сам, один. Разве такие родители нужны? Нет, извините, вообще не нужны. Таких знакомых у Игоря нет, я в это верю. Ладно замуж рассчитывать, но расчёт в отношении своих же детей, это малопонятно. Такие простые собеседования проводить и отбирать детей у родителей, которым они не нужны. Может, этим Юра и занимался. Как купили как вещь и как продают как вещь. Я не говорю что они плохие люди, но видимо, не всегда понятно заранее, что второй из четырёх детей тебе не будет нужен, это Ясный второй, у него старший брат и младшие брат и сестра, или если ты вообще из принципа рожаешь детей, вопреки всему, это про Наташу. Причём потом после смерти Лётного, помню, она в ВКонтакте написала, что ещё б родила, да не от кого.
Олег едет с Летным и Киром в горы, фотографируют Кира, Олег снимает. Просто детские фотографии, Кир карабкается на Лётном. А в фейсбуке Олега в это время фотографии природы, таймлапсы. Страх и непонимание в глазах Кира говорят о том, что беспокоиться о нём не нужно. Страх в глазах Джона на его детских фото тоже успокаивает. В данькиных глазах страх, в глазах Сергея Волоска. Ну, мне кажется, и это не страх? Возможно, я не права, и это не страх, так же, как мне сказали, что я ошиблась в ролике 5-130 не видна любовь к Юре у детей, особенно у Дуная, ему просто больно на Юру смотреть всегда, и Юра это заметил и даже превратил в художественный приём. Может, не на Юру, а на камеру, а Юра потом только когда смотрел, то заметил. Смущение, стеснение, недоумение, неважно. Сергей Волосок говорит Коню, Конику на день рождения: «Будь красивым. Будь всегда красивым». Как в Гадких лебедях: читай, каждый день читай. А здесь будь красивым, будь всегда красивым. Ну, не будет Олег рассказывать про Кира, как они ездили в горы с Лётным и Киром, ну, не будет. Будет показывать только пустые безжизненные неинтересные свои таймлапсы. Без Кира. Без Лётного. Из-за страха тоже? Из-за чего? Я с ним пыталась как-то говорить. Он не слушал. Потерял или и не имел интереса. Ну, вынужден был общаться со мной. Как они говорили всем, что я временный контакт. А ещё в другой раз говорил, что не понимает смысла юриных каких-то действий и ничего не может сказать, прокомментировать. Может быть, другие так же. Как можно принуждать к общению? Это ведь такое дело, добровольное же. Добровольное, и всё.
А Ланцберг вообще интересный, он же написал очень много песен Юре, про Юру, связанных с Юрой, например, про Крысолова, но потом сказал, что сейчас думает, что Крысолов не прав, то есть, выходит, что Юра, видимо, не прав. Он когда это говорил, то от волнения или от неожиданной этой мысли, что ли, запутался, или просто запутался, потому что у него вообще ничего никогда с ходу непонятно в песнях, и я тоже могла напутать, может, не Юра не прав, а градоначальник не прав, но они ведь вместе, договариваются, поэтому не так уж важно кто именно не прав. Это в 1995 году, в ДК МАИ, или в 1996. Вот как нужно: даже всё совсем менять, никакой позиции. Это Ланцберг. Ну, потому что имея дело с речью, ты подчиняешься ей, её законам, её логике.

Такой ролик есть, там Янка и Алька смеются, а видно, что им не смешно. Рысь пошутила, что человек произошёл от украинской обезьяны. А ещё Юра пошутил, что бабы на часах у ребят несогласованные, что они поссорились между собой. А некоторым ребятам не смешно, оператор это умело увидел. Не просто же всё. Ведь мы можем видеть только то что видит оператор. А может, вообще чтоб попроще относились к чувствам.
Юра стремился задвинуть всех, в первую очередь женщин, кто имеют разнообразную власть над детьми. Поэтому взросляк, что дети должны играть первую скрипку. Надо сбить с разных женщин любое величие. С мамы, с любимой девушки. Что он, малыш, теперь и навсегда, главный. Главный по жизни, что бы ни было.
Может, ещё, чтобы если б любил кого-то, то чтобы это было его личное, чтоб он внутри себя любил, чтоб никто не знал, чтоб не напоказ и несмотря ни на что, чтоб это было вернее. Они смеются как бы, а сами не согласны с Юрой, так кажется.
А может, мы все иногда пытаемся смеяться, даже если не смешно, просто не видим себя со стороны.
Юра комментировал что это ему приходится быть весь вечер на манеже, что так нужно, как по сценарию, это требуется. Они очень уставшие.
А в другом месте Батя рассказывает про Рыжего, ничего смешного, а ребята смеются, а вдруг дети вежливые, поэтому смеются. А ещё вдруг ему хочется смеяться, и он смеётся над почти любым похожим на смешное.

Нельзя считать ни по поводу кого, Юра это или другой человек, что этого не могло быть. Если это могло быть теоретически, значит, это могло быть. Значит, дети, которые уезжают из дома, да и дома, должны знать что с ними может происходить, а что не может, а как это устроить и возможно ли это устроить мне неизвестно. Что эти дети говорят, что думали, что это всё нормально, мне в это очень трудно верится, я стараюсь в это поверить, что им казалось, что это нормально. В каком-то пункте они нечестны. Но в каком именно я не могу понять. Не может быть, что ребёнок совсем не имеет никакого понятия и ответственности за себя. Я видела какие-то психологические эксперименты, когда дети только научились ходить, и им дают задание преодолеть какое-то препятствие, взрослые дают им заведомо неверный совет, и дети, говорить ещё не умеют, но в каком-то возрасте уже способны принять верное решение и не последовать совету взрослых. А в каких-то случаях способны принять верное решение и положиться на взрослых, когда те, протягивают им руку или вообще предлагают их перенести через препятствие, ребёнок это все умеет оценить, он не слепо следует подсказкам. Это про ещё не говорящих маленьких детей. Но должны быть, значит, какие-то исследования и со старшими детьми. Не доверять Юре абсурдно. Надо доверять. Отпускать одних и в верхний лагерь, и в разведку. Если дети хотят, значит, у них должна быть возможность. Ярослав не может запретить другим. Хотя выходит так, что он это смог.
Вот бы они сами сказали, где сами нечестны. Ведь ни на что уже это не повлияет. Или Юра бы сказал, он же знает, но тактично этого не говорит. Может, другие ребята знают, вот бы они сказали, если они это понимают. Но, к сожалению, они вынуждены хранить какие-то тайны, держать слово и тому подобные вопросы, видимо, чести.
Они рассказывают, конечно, но получается, что они рассказывают не как они были нечестны, а что их обманули. А детей обманывать нельзя. Можно обманывать только взрослых. У взрослых нет претензий. А у детей есть претензии, они находятся в привилегированном положении в этом смысле. Детей можно обманывать по поводу чего угодно другого, и за это ничего не будет, но есть область, где их обманывать нельзя, есть область, где они почему-то защищены. Как бы защищены.

Папа Серёжа рассказывал, что Юра стал ему объяснять какая дрянная у них семейка. Наверное, Юра ведь не прямо это говорил? Наверное, папа Серёжа это понял по тону или каким-то словам. Мне интересно, ведь невозможно это объяснить человеку никакому, что у него дрянная семейка, и что вообще ты можешь сделать, если видишь, что у людей что-то не так, на что рассчитывал Юра, как хотел передать это своё ощущение ему, ведь это невозможно? Дима, когда пришёл ко мне домой на пять минут буквально, я хотела показать ему мою комнату, никого дома не было, но он мне сказал, что я им чужая. Как он увидел? По мне? По дому? И что вообще можно сделать в этом случае? Ничего, наверное. Формально ведь всё будто нормально, Кордонский бы сказал, что всё прекрасно. Дима ещё тогда же сразу дал совет в спорах с родителями не стараться выиграть прямо сейчас. Мне этот совет очень понравился сам по себе, правда, я никогда не спорила с родителями в принципе, тоже непонятно, как он решил, что я спорю с родителями. Может, Юра нарочно решил обострить конфликт, о котором папа Серёжа узнал вообще только что, что оказывается конфликт вообще существует? Из соображения, что лучше ужасный конец, что лучше выяснить всё на свете сразу, чем ужас без конца? Что он мог сказать: обратите внимание на среднего сына. Обратите внимание на среднего сына. Не на старшего, не на младшего, а на среднего. И всё. Больше ничего и не требовалось-то. Он этого добивался. Это и случилось.

Друг Кафки Брод, его звали Максом. Поэтому жж за того парня вёл тоже Макс, есть параллель, что есть тексты и есть не автор, который распоряжается текстами. Прекрасно распоряжается, лучше автора, Кафки, ведь лучше, что их можно читать, чем если бы они были уничтожены, как просил Кафка, ну, как просил... просто смысл он видел только в написании, без последствий, Юра тоже заметки намеревался уничтожить на семьдесят пять процентов и написать заново, видимо, в стилистике «защиты Тропы», что для меня означает заведомую бесстыдную и неприемлемую ложь. И, кстати, роман Америка похож на Тропу тоже. Даже в последнем сохранившемся фрагменте Америки описана тропяная узкоколейка, и мальчику неважно какой бедлам происходит в купе в сравнении с тем, что он видел из окна, в этом надежда на него, даже уверенность, – на его сознание, которое обращает внимание на такие вещи, и правильно, что роман не окончен, так всё и должно быть, как и тщательно скрывают кем стали тропяные ребята, и вообще где они все. Именно этого ведь Юра добивался от детишек, обращал их внимание на то прекрасное, что есть вокруг, а мелочи здесь уладятся, если эту красоту большого мира за окном помнить, хранить в себе. Тропяные такие же, пропавшие без вести, которым судьбой предназначено обрести свободу, работу по душе, чувство опоры, родину и родителей. Дядя Карла тоже имеет правило, как на Тропе, что можно уйти и нельзя вернуться, ну, это правило не подтверждено Юрой, но это просто пример одного из непостижимых, непонятных, неадекватных правил, которые никак не артикулированы, иначе бы Карл мог хотя бы попытаться его выполнить, а так это правило, о котором малыш узнал задним числом, и какой же может быть смысл в таком правиле? Да и не вспомнил он о дяде потом ни разу, дядя ведь был одной из форм несвободы, а взаимоотношений у них быть не могло, как и у тропяных ребят с Юрой, а они хотят взаимоотношений, но дядя не хочет, ведь он работает, а осмысленным может быть что-то, только если оно связано со свободой.
Такая ассоциация тоже может быть, Игорь: Макс, Макс Брод.

На первых страницах Теории невероятности Анчаров опровергнул необходимость приносить жертву любви; сюда же, в жертвы, по идее должна входить и ложь, о которой договаривались дети с Юрой.
Или если б можно было с детей какую-то присягу брать, что если ты лжёшь, значит, должен понимать, что взрослые не смогут помочь, и вообще неужели не противно лгать. Ну, это просто ещё одна характеристика неблагополучной семьи ложь. Может, они в книжках прочитали, но мне неизвестны такие книжки, где бы оправдывалась ложь. И на каком языке с ними говорить непонятно. Например, лжёшь, спасая свою жизнь. А их жизнь была в опасности? А в какой опасности? Или спасаясь от несправедливости. А какая в отношении них была несправедливость? Что заставляло их лгать? Это всё вопросы к семье. Необычность твоей любви или просто твоя необычность заставляет лгать. Тогда вопросы к обществу. К несвободному обществу. Но ты ведь и есть общество. Будешь лгать сам себе? Зачем?

Юра использует провокацию как педагогический приём. Он вообще никогда не говорит что хорошо что плохо, даже, кажется, считает, что ни правил, ни определений хорошего и плохого не существует, что это каждый решает для себя сам. Он скорее скажет какую-то откровенную чушь и будет ждать от собеседника опровержения. Например, он говорил нам с Толиком-Батей: джаз музыка для толстых, - и сидит ждёт от нас опровержения, как будто мы это сказали и наоборот мы его обидели. Или вообще их общение между собой они называли работой, я говорю: за работу, например, платят, – он подумал и говорит: мы заплатим. Если он провокативно ведёт себя по отношению и к детям, в том числе к Паше, Климу и Ясному. Он говорил и писал в каких-то программах, что умеет корректировать сексуальное поведение и всякие отклонения от нормального поведения. Если буквально, то каким образом он мог это делать? Может, именно так, как он делал, и за что получил наказание.
Эта логика приводит к тому, что лучшим педагогом будет дьявол или уголовник, но чтобы у них не было злого умысла. Я сама считаю, что так нельзя, что во взаимоотношениях есть двойная защита и двойная страховка, и провоцировать нельзя. Но Юра же говорит – провокативный метод в отношении ученика. Не знаю. Он считает, что можно. А я – что нет. А он - что да. Хороших людей Юра, наверное, не провоцирует, а может быть, они потому и хорошие, что способны нормально реагировать на его провокации, то есть вестись или не вестись. Хорошие люди ведутся. Плохие не ведутся. Должна же быть какая-то закономерность.

Ясный имеет две личности: до ссоры с Юрой и после. Поскольку он пытался рассказывать о событиях до ссоры при помощи словаря, который он приобрёл уже после ссоры, то эти рассказы непригодны, им именно по этой причине вновь приобретённого словаря невозможно ни верить, ни рассматривать, ни анализировать, они годятся только для уголовного дела. Если б он мог сосредоточиться и рассказать используя слова, которые были в обиходе у их компании до ссоры, тогда можно было бы его рассказ анализировать, а так это сделать просто невозможно. Он думал, что никто не поймёт, если он будет нормально говорить, зря, мы бы всё поняли. Необязательно говорить: меня обманули, – чтобы мы поняли, что его обманули. Он мог бы нормально рассказывать и когда его бы обманули, все бы это поняли и так. Например, Ясный характеризует мальчиков, что они доверчивые, но как доверчивый мальчик может тут же получать задание или понимание лгать взрослым и ребятам, вербовать других мальчиков, это несочетаемые характеристики: ложь, расчёт, с одной стороны, и доверчивость, с другой стороны.

Нет, не так, исправляет сексуальное предпочтение он не буквально, а исходя из того, что это поправить нельзя, только докапывается до тех, у кого неправильное предпочтение из чувства протеста. Протест убирает, а остальное оставляет. Протест он вообще считает отклонением, которое нужно исправлять. Не выяснять, а в чем протест. Не разговаривать. А просто. Это такой же недостаток, неустранимый недостаток, как пол, например, если пол мог бы вообще быть недостатком. Но вот, может, всё может, что же делать, так. Нельзя от несчастных требовать доживём до понедельника.

Интересно, правда ли что малыша Ярослава заставляли мыть посуду, заставляли мыть посуду холодной водой (мыть посуду за всей семьей или только за себя?), не вызывали врача и не давали таблеток при болезни. Если они что-то придумывали (для чего? для тренировки? для обучения отстаивать права?), а это они тоже придумали? Не могу понять, насколько полезно или вредно врать. С одной стороны, без лжи нельзя, лжи много в жизни. Если б все говорили правду, было б слишком легко и просто. И так не бывает. И может быть правильно этому учить с детства. Что вот можно лгать. Можно не лгать. Вот, можешь выбрать. И что ребёнок выберет. Ведь детям лгут всегда. Кафка говорил, что взрослые детям могут дать лишь ложь.
Но я не слышала, чтобы детям объясняли про ложь. Обычно вроде бы говорится, что ложь это неправильно. А если с тобой договариваются о лжи, скорее всего нужно будет заплатить чем-то, и вероятней всего, платить придётся свободой. Врать, конечно, интересней для мальчика, так? Но есть же мальчики, которые не лгут, и им это неинтересно? Не знаю, а может, лгать-не лгать вопрос просто совести, как хочешь, не знаю, повлияет это на что-то? Вот заповедь не лжесвидетельствуй, в смысле не лги в отношении только другого, только это важно, так считали люди.
Спрашивали: зачем Ярославу лгать? Но неизвестно, пускай мальчики ответят зачем они лгали взрослым (по их же рассказам), которые приезжали на Тропу? Пускай он объяснит, зачем он лгал, что его заставляли мыть посуду, оскорбляли, не лечили? Как было на самом деле? Когда именно он лгал, когда не лгал? Когда перестал лгать и почему перестал? Почему лгал? Почему перестал? Можно только предполагать.

Юра заботился, например, о ребёнке, который реально голодал, и это совершенно никто не мог понять и даже определить. Ребёнок был очень маленький не по возрасту, у него плохо росли зубы; росли, но плохо. Приходим с родителями к зубному врачу, я была за дверью, случайно слышала. Врач говорит, ну, а вы давайте ему что-то жевать. Родители с готовностью: жвачку? Да нет, говорит врач, мясо, овощи. Иными словами, обычный зубной врач с первого взгляда определила, что ребёнка просто не кормят. Врач юрина знакомая. Но вряд ли он её подговаривал, зачем? Вот такой простой рецепт, чтоб ребёнок рос: кормить. А родители этого не понимали-не знали-не видели. Я за дверью сижу не верю ушам, как такое может быть. Ничего этого Юра не рассказывает же. Просто при случае вмешивается и помогает. И берет на себя удар с обвинениями. А родителям за такое воспитание нет никакого наказания. А почему нет наказания?

И всё-таки мне хотелось бы обратить внимание: насилия в действиях Юры не было. Не было обмана. Ярослав передавал их с Юрой диалог. В этом диалоге нет ни намёка на насилие, вроде бы никто не говорил, что возможно убийство или другое насилие в случае отказа. Максимум что неприятного угрожало Пашке, его фотки, развешанные по городу, но согласно квалификации термина насилие, это не насилие. Игорь говорил про меня, что он знает ещё многих таких же, как я, которые не верят. Что я могу на это сказать. Это психологическая проблема детей. И её надо решать. Только общением и вниманием такую проблему можно решить. Но не насилием со стороны родителей, учителей и общества, как было в случаях, которые стали известны, с Пашей, Климом и Ярославом. Общение и внимание других взрослых, равных по уровню личности Юре. А если ему равных не находится, значит имеет смысл работать над собой, расти, а не наказывать Юру. Потому что не за что.
Мне кажется, Кордонский не прав, когда он говорил про любовь, что вот он узнал о возможности любви между людьми одного пола, значит, и здесь любовь. Мне кажется, что здесь не о любви идёт речь. Любовь вроде бы к другому, а здесь любовь к себе (малыши Ярик, Паша и Клим говорят только о себе), но может я ошибаюсь.

Кому передал? Когда передал? Это из судебного расследования известно или откуда?

Что за фотки? О чём вы? Кто такой Пашка? Какое отношение он имеет к суду?

Кому и когда? Цитату, пожалуйста.
Что "это"???

Когда и где говорят? Цитату, пожалуйста.
Кто такой Клим?

Ирина, в целом вы говорите о каких-то многочисленных диалогах, событиях, мыслях так, будто они известны всем и уже набили оскомину. Но это не так. Я, например, совершенно не понимаю, кто когда кому что зачем говорил. Ваши слова на этом форуме пусты как воздушные шарики (те хотя бы воздухом наполнены), потому что вы опускаете подробности. Разъясните их, пожалуйста.

И Юра прав, когда говорил о боязни ответственности папы Ярослава. Папа Ярослава должен был узнав о ситуации сделать вывод о качестве воспитания сына. Что фактически ребёнок был абсолютно одинок. Сам себя воспитывал. Другие взрослые в таких же ситуациях тоже должны бы сделать такой же единственный вывод о качестве воспитания, и всё. Но себя никто никогда критиковать не станет из таких вот взрослых. Проще наказать Юру.
А, вот ещё я хотела сказать несколько пустых слов. Про то, что Юра являлся политическим заключённым, потому что не были представлены должные доказательства. Не были. Были представлены аргументы. Но не доказательства. И не признана им вина. Я не говорю, что этого не было. Но и нет доказательств этому. Мне это кажется важным, значимым, поэтому я говорю эти пустые слова. То есть мы не можем угадывать истину по аргументам, а необходимы должные доказательства. А иначе всё рассыпается. В отсутствие доказательств имеет смысл просто заняться своими детьми.

Откуда вы это знаете? суд был закрытым

А, вот, буду признательна за какую-то мысль вот по какому поводу. Можете её не писать даже, а подумать просто.
Лауреат премии Благородство рекомендовал к просмотру кино про аналогичные скандалы в католической церкви. И у меня следующий вопрос: а детям вообще место в церкви? Чехов с церкви как-то вот сбежал. Говорит нет там счастья. А что вообще дети делают в церкви? Вот такой у меня вопрос.

Суд не был закрытым: из зала суда отец потерпевшего вёл прямую текстовую трансляцию. Потерпевшие давали не одно интервью. Паша не мог дать интервью, но было опубликовано его письмо. Интервью давал и Юра. Один Лётный отказался давать интервью: говорит, мои слова будут неверно интерпретированы. На этом форуме опубликована апелляция на приговор. Пояснения и ссылки по именам, с фотками, всё из открытых источников я уже давала. Рекомендую изучить матчасть и только после этого пытаться дискутировать. Я же – пишу Игорю, он когда-то просил, сетовал. Я его уважаю, поэтому ему пишу. В уверенности, что он понимает. Но он сказал, что не интересуется больше, но я пишу ему как бы в то время, когда он ещё интересовался.