Алексей писал(а):
Одно дело - что тебе хочется сказать, а другое - как это окружающие со стороны услышать и воспримут.
Интересно, а Дулов, например, пел сам когда-нибудь на концертах "Ну пожалуйста" или ещё какие-то из своих явно женских песен?
Всегда.
Интересно рассмотреть гендерный вопрос именно на примере Дуловского исполнения собственных песен.
Начнём с наиболее очевидного -- песен с регулярной сменой гендера внутри текста, т.е. песни, в которой происходит прямой диалог "мальчик-девочка". У Дулова это "Тихонько дремлет сад заброшенный". Решает его Дулов в сугубо травестийном ключе, меняя грубый хриплый мужской бас на фальцет, пародийно имитирующий женский голос. (Аналогично была решена когда-то А.Дольским песня "Четыре ночи" из Пита Сигера, "Однажды я пришёл домой, был трезв не очень я..." -- реплики "молоденькой жены" были фальцетные.) Забавно, что происходящая игра, нямс, выставляет на передний план именно мужской гендер исполнителя -- видимо, по причине отсутствия при такой условной манере исполнения самой постановки вопроса "верю--не верю". Игра она и есть игра. Смешно, конечно -- и именно по М.М.Бахтину: карнавализация не обходится без перенаряживания со сменой пола, и чем нелепее, тем смешнее.
Менее резкая смена гендера достигается изменением тембра без перехода на явный фальцет. У Дулова диалогов такого рода я не припоминаю. Примеры: Высоцкий "Ой, Вань, гляди, какие клоуны...". Ю.Ким: "Послушайте, вы ходите за мною по пятам. -- Ну да, а что?", "Ах, Машенька, Маша, зачем ты грустна..." Визбор: "Что за погода, как эти сумерки ужасны...", "Смотри-ка, моя дорогая, к нам радуга в гости..." -- тут довольно широкий спектр от очевидной пародии до почти равноправия.
Следующая группа песен -- написанные мужчинами песни от женского лица. Спектр весьма широкий. Тут и Визбор с "Он за мною, видно, шёл, взял за локоть: "Слушай, Люся"...", "Три авоськи, три коробки...", Дольский с "Убирайся, как же ты мне надоел..." Ким с "В белом платье с причудливым бантом...", "О, как ты валялся в ногах у меня..." -- игровые, карнавальные песни и соответствующие решения. И плавный переход до полного серьёза в трактовке женского образа -- вплоть до цветаевского "Пригвождена к позорному столбу, я утверждаю, что -- невинна!" у Дулова. Последнее, впрочем, Дулов не пел "из тишины", а только с предуведомлением того или иного рода, чаще "песня написана для Ляли Фрайтор", как и "Забыли нас, любимый мой...", написанная, впрочем, Евтушенко. К этой же группе явно относится, например, "Ты -- моё дыхание..." Якушевой, регулярно поёмая разнополыми коллективами без какой-либо оглядки на гендерные различия -- и труднопредставимая в мужском исполнении.
Именно в этой группе песен возникают обсуждаемые противоречия между явно видимым и слышимым (тембр) гендером говорящего и гендерной принадлежностью произносимого текста.
Хочешь не хочешь, а что-то делать с этим надо: впрямую выглядит весьма нелепо.
Перевоплотиться и не уйти в пародию -- ох как сложно.
Следующая группа песен -- песни с "неявным гендером" типа вышеупомянутой "Ну пожалуйста" -- конечно же женской; при всём при том любое из описанных в тексте действий в принципе может быть выполнено и мужчиной.
И завершает список группа песен, в которых гендерные признаки не выражены вообще. Таковы большинство песен от лица совокупного "мы" ("Мы капитаны, братья капитаны" Н.Матвеевой). Таковы сюжетные баллады, образ рассказчика в которых может быть любым ("На заре пастушка шла..." -- из вагантов в изложении Дулова). Множество "общих соображений", высказанных от первого лица без гендерных указаний типа "Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение.." Бродского/Фроловой.
(Может, удастся продолжить сии размышления...)
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
