Александр Костромин> " Вдогонку дискуссии вспомнилось:
Я выбираю свободу, –
Пускай груба и ряба,
А вы, валяйте, по капле
«Выдавливайте раба»!
http://lib.rus.ec/b/98913/read
А.Галич был, как видите, противоположного мнения. Хотя и это ни о чём не говорит...
Стар> Расширим цитату:
"И все меня ждут на Западе,
Но только напрасно ждут!
Я выбираю Свободу, –
Но не из боя, а в бой,
………………………
Я выбираю свободу, –
Пускай груба и ряба,
А вы, валяйте, по капле
«Выдавливайте раба»!
По капле и есть по капле –
Пользительно и хитро,
По капле – это на Капри,
А нам – подставляй ведро!
А нам – подавай корыто,
И встанем во всей красе!
Не тайно, не шито-крыто,
А чтоб любовались все!
Я выбираю Свободу,
И знайте, не я один!
И мне говорит «свобода»:
«Ну, что ж, говорит, одевайтесь
И пройдемте-ка, гражданин»."
Лихо закручено. Завидую классику белейшей завистью. А теперь порассуждаем.
Вполне естественно, что свобода "идущего в бой" А.Галича (против явно превосходящего противника!) не похожа на свободу дезертира (рок-маргинала). И тем не менее, даже такая свобода гораздо "нежнее" несвободы, пока остаётся свободой. (Почти каждый свободен биться головой о стену. Но почему-то от свободных ударов о твёрдые и тяжёлые стены умирает на несколько порядков меньше народу, чем от вынужденных ударов о лёгкие и сравнительно мягкие кулаки.)
Галич сознательно не лжёт, конечно. Но груба не свобода, а риск, которому подвергается тот, кто пытается расширить рамки дозволенного, увеличить свою свободу. Т.е. всё же груба именно несвобода, запрет выхода за рамки дозволенного.
И я не случайно процитировал "И все меня ждут на Западе, Но только напрасно ждут!" И тут Галич ошибся… Хотя и это ни о чём не говорит. Так же, как "выдавливание по капле раба" из господина (номенклатурного идеологического работника СССР). И при чём тут Капри, если цитата из Чехова? И я уже молчу о том, что такое Свобода для верующего человека, как она тесно переплетена с долгом перед его верой.
Ну, и конечно очень интересная метаморфоза происходит, когда Свобода превращается в «свободу». Невольно думается, что всякая "свобода" – в кавычках. О том же – крещендо "капли", "ведра" и "корыта". Похоже, это не о об истинной свободе, а об её ложном ощущении. Потому и "груба" такая "свобода". Свобода заключённого – попасть в карцер.
Как я уже писал, всякий ресурс (т.е. частный вид свободы) накладывает свои ограничения. Но ограничения, связанные с наличием ресурса, почти всегда гораздо слабее ("нежнее"), чем ограничения, связанные с отсутствием этого ресурса. Поэтому свобода ПОЧТИ ВСЕГДА нежнее, чем противостоящая ей несвобода. Исключения из этого правила носят вырожденный характер, например, смертельной болезни или социального кризиса.
Например, усталость от бега приводит к смерти гораздо реже, чем невозможность бегать, которая, кстати, может быть вызвана усталостью от бега. Т.е. даже смерть на бегу это смерть не от бега, а от ограничений организма, связанных с невозможности длительного бега. Почти все случаи такой смерти связаны с непониманием последствий или с болезнью или с насилием или с эйфорией длительного бега, вызванной кислородным голоданием мозга, т.е. обманом чувств. Но обман чувств тоже может считаться болезненным состоянием, типа несчастного случая. А поскольку болезнь можно рассматривать, как насилие природы над организмом, то почти все случаи связаны с насилием или непониманием. А насилие – это способ ограничения свободы.
Но что думать в случае, если бегун продолжает движение с прежней скоростью без насилия или угрозы насилием, хотя это неприятно, и в результате умирает? Тут, как правило, явное непонимание последствий, незнание. Но незнание – тоже ограничение свободы! Смерть по незнанию последствий тоже может быть отнесена к несчастным случаям, т.е. природным ограничениям свободы.
Наконец, что будет, если человек понимает, что бег с этой скоростью его убъёт, ему крайне неприятно, но он продолжает бежать, хотя его не заставляют насилием или угрозами? Как сказала бы Lepetuha, это значит, что для этого человека смерть на бегу лучше, чем жизнь с меньшей скоростью. Т.е. умирать ему неприятно, но жить с меньшей скоростью ещё неприятнее (не важно, почему). Получается, что он выбирает наименее неприятное, т.е. более слабое, более "нежное" воздействие. Опять свобода нежнее оказалась! (Благодарность Lepetuhе за идею удачного примера.)
Разумеется, собода и несвобода из достаточно разных сфер деятельности могут быть любой степени грубости/нежности, но сравнивать их в этом случае некорректно.
P.S. И всё же непонятно такое внимание к одному слову при почти полном игнорировании идеи, сюжета, исторической обстановки, образов, экспрессии, лексики, приёмов остроумия и версификации, использованных в стихотворении и авторских примечаниях. Не говоря об отношении автора к ЛГ.
Lepetuha, к сожалению, не в счёт, т.к. некорректна.
Genby красноречив, но голословен и слишком предсказуем (т.е. неинформативен).
Марена, Gennadi Beygin, Васильев и Костромин слишком лаконичны и углублены в частности.
Об Алексее хорошо или ничего. Т.е. ничего.
Вроде никого не забыл.
P.P.S. Да! О стихах. Не шедевр, конечно. Не комедия и не трагедия, а абстрактная трагикомедия. Для комедии не хватает остроты и живости, для трагедии – глубины и актуальности, для того и другого – живописности деталей. Намёки грубоваты, позиция автора далека и от ЛГ и от потенциального читателя. Но прямых слабостей нет, всё в рамках допустимого в современном поэтическом языке. Т.е. на мой взгляд, ударил я достаточно сильно, но не попал в болевую точку потенциального читателя. Но тут не угадать, ПЧ постоянно меняется. И "чего изволите" не лучший девиз. Вообще меня здесь не очень интересует "нужность" моих стихов. На мастерской важнее отзыв об их формальном (не)совершенстве, эмоциональности и интеллектуальности, как таковых.
Мне кажется, стихи получились бы совершеннее, если бы я ввёл в текст не только идиомы и намёки на грубые слова, но и цитаты из текстов песен, допустим, Макаревича или Летова. Правда тогда в 12 строк я бы точно не уложился. Т.е. некоторая сухость здесь явно связана с лаконичностью и аутентичностью.
Однако не будем превращать мастерскую в автомастерскую.