К обсуждению на микрофонной практике:
из выступления Юрия Визбора на семинаре молодых авторов (руководитель Дмитрий Сухарев), 28 декабря 1983 года.
"...быть более конкретным и ясно себе представлять деление бардовской песни, то я для себя её лично делю на две категории. Не отрывистая и плавная <посмеивается>, как делил мой товарищ, а, в общем и целом, есть песни, написанные для слушания, и есть песни, написанные для пения. Это принципиально важное различие. Мы не говорим об авторской задаче в связи с тем, что это довольно сложный круг вопросов, но из итогов — как получается в итоге песня — её можно либо слушать, либо сначала слушать, потом петь. Для пояснения своего примера я должен сказать, что Женя Клячкин, например, как автор — он в основном автор для слушания. Он замечательный автор, и у него замечательные песни, но мне трудно представить себе, предположим, 100 человек, которые поют "Рождественский романс" Клячкина хором или... "Псков". Хотя можно его исполнять... но это не песня для толпы, для массы, для большого коллектива. И есть, наконец, песни (как они получаются) для пения. Это мы должны чётко понимать. Мне-то как раз кажется, что <посмеивается> наиболее ценный минерал, который можно добыть в этом распределении, — это когда песня для слушания становится песней для пения. То есть когда получается песня достаточно сложная, на достаточно современной основе, с достаточно современными мыслями и вместе с тем которую можно и хочется, главное, петь. Вот это, мне кажется, наиболее ценное, что мы можем добыть. Вообще это — цель любых сочинений. Хотя есть совершенно откровенные формы, которые невозможно петь и невозможно представить себе, чтобы другие люди их исполняли, они достаточно откровенные и очень интересные. Здесь нет противопоставления. Я хочу, чтобы вы достаточно чётко понимали, что существует вот это вот различие, что деление это существует.
{11:30} Поговорим о каждой из этих форм. Если песни для слушания могут быть самых разнообразных форм, оттенков, характеров, развитий... причём, чем фантастичней это происходит, чем неожиданней, тем всегда интересней. И здесь фактически нет никаких берегов. То есть они есть, мы потом остановимся на них. То песня для пения приобретает характер достаточно чёткий. Её можно охарактеризовать таким образом (как я думаю, ещё раз говорю), что она состоит фактически из двух частей. Из поэтики как таковой и какой-то формульной части. Причём эта формульная часть...
Д.С. ...Шлягворд?
Ю.В.: Вот не только. Шлягерное слово в основном присуще масскультуре или эстрадной песне и т. д. Предположим, формула "В жизни раз бывает 18 лет" — совершенно невозможная в поэзии, абсолютно <посмеивается>; это кошмарные слова. Однако в песне она приобретает некий новый тайный смысл.
Д.С.: Магический.
Ю.В.: Да! Причём действительно <посмеивается> хочется подумать: действительно — бывает! <смех в зале> Действительно, в жизни раз бывает 18 лет. Хотя <смеётся>, если мы прочтём стихотворение, мы с ненавистью, с яростью отбросим эту дикую, дикую банальность. Часто банальные места приобретают новое качество, становясь формулой в песне, и обретают какую-то тайную, неясную, новую жизнь. Мало того. Многие мастера, например, в формульной части, я не знаю, как это у них уж выходило, нарочно или нет... Предположим, во время войны, которая родила несметное количество замечательных песен, существовало очень много прекрасных поэтов, в рабочем состоянии все они были и писали замечательные стихи. Однако ведь первым человеком в песне был Фатьянов, который писал настоящие песни: "Горит свечи огарочек" и так далее. Фатьянов написал лучшие песни военные. Этот человек чувствовал песню и понимал. Вот Фатьянов, например, даже шёл в формульной части на вещи, которые могут показаться совершенно [дикими]. Он писал: "Играй, играй, рассказывай". Это смещённое ударение, не существующее в природе. Ни в каких землях и странах Руси не скажут "играй". Это подчёркивание такого сверхэмоционального отношения к этому баянисту, который сидит на солнечной поляночке, оно даже в формульной части допускало подобную вещь.
{15:50} Я сужу по многим своим песням, которые написаны и про которые я знаю, что их поют. Я знаю, что их поют <посмеивается>, я видел это. И я пришёл к такому определённому выводу, что чем тоньше и ярче поэтика, в которую впрессована формульная часть... Я специально говорю "формульная часть", не употребляя слово "припев", потому что формульная часть может быть и совершенно не в припеве, хотя очень часто она лежит там, но это абсолютно необязательно... Значит, вот такое разделение песен, как я его понимаю".
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
