Судя по тексту
публикации, после заключительного концерта была ещё одна дискуссия -- как написано, "в зале ТБК 12 марта":
"...Дискуссии были включены в фестивальное расписание — отдельными пунктами, на равных с концертами и другими мероприятиями (например, с выборами Мисс «Интеграл-68» и двух ее «производных»). Они состоялись, в частности, в трех крупнейших залах Академгородка: Доме ученых, ТБК (торгово-бытового комбината) и конференц-зале Института геологии и геофизики. Большинство выступлений на этих дискуссиях было записано радистом «Интеграла» физиком Сашей Ильиным и почти сразу расшифровано с магнитной ленты юными волонтерами штаба фестиваля.
Ниже мы постараемся максимально приближенно к оригиналам, избегая собственных изложений сказанного и допуская лишь небольшие разумные изъятия повторов или мест, явно не относящихся к сути дела, передать наиболее интересное из этих выразительных документов той поры, являющейся практически прямой идейной предтечей нынешней, ознаменовавшейся крахом тоталитаризма. Естественно, что при отборе из огромного количества материала наше внимание останавливали прежде всего его удивительная актуальность, перекличка с сегодняшним днем. И, несомненно, важнейшим явлением этого столь социально значимого события духовной жизни явилось творчество Александра Аркадьевича Галича и сам он — яркая, глубокая фигура, оказавшаяся также в центре общественного внимания на фестивале и в идеологически бурный послефестивальный период.
Особенно сильные споры развернулись вокруг нескольких идеологически острых песен А.Галича, впервые исполненных им публично на столь широкой аудитории: «Памяти Пастернака», «Закон природы», «Ошибка», «Баллада о прибавочной стоимости».
Нам кажется обоснованным начать изложение материалов дискуссий с выступления первого секретаря райкома партии, на территории которого находился Академгородок, — В.П. Можина (тогда кандидата экономических наук, впоследствии защитившего докторскую, ставшего академиком ВАСХНИЛ, ныне руководителя крупного научного учреждения).
Итак, мнение В.П. Можина: «Для меня понятно следующее: песни Галича — социальная сатира. Это не просто туристские песни, костровые, лирические. И в этом отношении он выпадает из ряда людей, которые поют, называемых бардами. Его тематика — социально-политическая сатира. То, что такая сатира имеет право на существование, доказывать не надо, это ясно. Во всех этих вещах, затрагивающих очень острые социально-политические проблемы, важна позиция автора. Потому что недостатков у нас хватает. Все эти недостатки можно по-разному интерпретировать. Можно преподнести с болью в сердце, можно говорить о них как о явлении нежелательном, но можно это обыгрывать, на этом деле играть и тем самым давать пищу нашим идеологическим врагам.
Я не знаю многих песен Галича, но мне кажется, что в ряде его песен эта социальность, личная позиция недостаточно четко выражена. Я впервые услышал песню «О прибавочной стоимости»: здесь невольно напрашивается вывод, что у нас вроде бы обыватели все, такая ассоциация возникает. Или возьмем другую песню, мне о ней рассказывали, где все «в ногу шагают» и мост от этого рушится. Здесь затрагивается очень большой вопрос. От этого «моста» есть мост к единству вашего общества.
Конечно, мы не то чтобы все одинаково мыслим и все во всех своих поступках были бы одинаковыми — это немыслимо, невозможно. Утопично думать, что все будут одинаково мыслить. Но нашим большим, огромным приобретением является то, что наше общество едино. Наверное, никто бы из присутствующих здесь не хотел бы, чтобы у нас была такая ситуация, как сейчас в США, где существует раскол общества: белые воюют с неграми, классовая борьба очень сильна. Как раз то, что у нас общество более-менее социально однородно, что существует единство, — это дает основу для принятия таких решений, которые отражают мнение большинства народа. Это надо беречь, за это надо бороться. Мы себе иногда просто не представляем, что значит жить в конфликтном обществе, которое раздирается от противоречий. Это наше счастье, что мы живем в обществе, которое имеет единую морально-политическую основу. И надо это нам беречь, ведь можно раздуть какую угодно национальную вражду. И хотя народ у нас десятилетиями воспитан в интернациональном духе, мы должны заботиться об их национальном и социальном единстве. Я работаю в райкоме партии и мне приходится часто встречаться с мнениями простых людей, считающих, что в Академгородке живут ученые, которые «еще неизвестно чем занимаются, хотя здесь им построили очень много». Отдельные такие высказывания есть. С другой стороны, мне приходится встречаться с проявлениями снобизма со стороны научных работников. Так вот, если это подогреть, то может разразиться такой конфликт, от которого никому не будет хорошо...
Есть нечто святое, святые вещи, о которых нужно думать. Меня несколько волнует, я Вам прямо скажу, Александр Аркадьевич, что здесь больше бы социальной ответственности. Понимаете, есть вещи святые, к которым надо осторожно относиться... хотя сатира — есть сатира, и она всегда хлещет очень здорово. Я не берусь судить обо всех Ваших песнях, но мне показалось, что Ваша позиция, лично Ваша, скажем, то, что Вы говорите об обывателях, которые за границей бегают за шмотками… нуждается в более четком выражении».
В.П. Можину задает вопрос молодой публицист Леонид Жуховицкий: «Не считаете ли Вы, что такие песни — при достаточно разумном подходе — можно предварительно аргументировать и пояснить некоторые моменты, но не запрещать. Потому что это настолько накаляет атмосферу, и мы видим подобное в ходе этого праздника песни. Наполовину она накалена чисто идеологическими вопросами. Мы в чем-то не доверяем публике, зрителю, а в чем-то просто не можем аргументировать, потому что нет таких людей, которые трезво оценивали бы то или иное явление и выступили бы с большой трибуны. Может, нужно перед выступлением Александра Аркадьевича людям сказать о своих сомнениях и попросить Александра Аркадьевича самому свою личную позицию поставить прямо, в заостренной форме. Потому что просто избегать таких резких вопросов время уже сейчас не позволяет».
Ответ В.П. Можина: «Сам факт проведения здесь праздника песни свидетельствует о том, что никакого запрета не было. Мы обсуждали этот вопрос – «давать, не давать?». Я прямо говорю: «Как это лучше организовать». У нас были определенные опасения: прежде всего, чтобы не прозвучало какой-нибудь пошлятины, потому что среди самодеятельных песен она есть. Мы не требовали никаких текстов от людей, которые здесь выступали. Мы доверились организаторам, но опасения, что понесут какую-нибудь пошлятину, естественно, были, и мы всегда будем об этом думать и беспокоиться и будем стремиться отбирать и выпускать на публику, тем более на тысячную аудиторию, людей, которые имеют и определенные способности, и по содержанию это должно быть на уровне.
Теперь по идеологии. Это вопрос, который интересовал, интересует и будет интересовать и партийные органы. Мы за это дело отвечаем. Но поскольку это затрагивает широкое общественное мнение, мы знали и знаем, как молодежь к этому относится, то нас, естественно, волнуют вопросы идеологического содержания песен, которые поют. Песни, которые мы здесь обсуждали, в том числе и песни Галича, — это не контрреволюция, не антисоветчина. Если бы это было, мы бы этого просто не допустили, потому что это, кроме всего прочего, было бы противозаконно.
Но я хочу еще раз подчеркнуть и просто посоветовать Александру Аркадьевичу, что позиция автора должна быть в ряде случаев более четко выражена. И еще, мне кажется, есть некоторая излишняя злость, или, вернее, озлобленность».
С официально-партийной точки зрения выступил секретарь Новосибирского обкома комсомола П. Осокин: «Товарищи, <...> никогда не нужно забывать о том, что безусловным в любом виде творчества должен быть принцип социалистического реализма... Мне кажется, бесспорным должен являться у каждого автора принцип, лежащий в основе социалистического реализма, — это принцип типичности...
Сегодня мне удалось услышать несколько произведений товарища Галича, в частности «Балладу о прибавочной стоимости». Вот некоторые соображения относительно этого произведения, которые, на мой взгляд, являются типичными, вернее, подобного рода произведения являются типичными, и моя позиция к ним является аналогичной. Галич в своей преамбуле к тому, почему было написано произведение «Баллада о прибавочной стоимости», сделал отсылку на то, что он бывал за границей и наблюдал наших советских граждан, которые в погоне за тряпьем в общем-то забывают о своей чести и достоинстве. Мне тоже приходилось бывать за границей... с группами туристов, и я вам могу сказать совершенно определенно, что — да, такие случаи у нас бывают, но сказать о том, что это является типичным, я никогда не взялся бы и не имею права сделать такое заявление... Неверно делать и такие смелые обобщения: у нас, дескать, человек, поднаторевший в марксизме-ленинизме... попав за границу, выступает в виде проходимца, продавца Родины и так далее. Я считаю это явление нетипичным, и в этом смысле его и нужно преподносить. Ведь когда такое произведение доносится до сознания школьника в возрасте 15-16 лет без подобного рода или аналогичной преамбулы, этот школьник может сказать: «И у меня есть такие примеры»… Этот школьник будет тыкать пальцем в любого коммуниста и, оперируя вот этими позициями товарища Галича, который для него является достаточно авторитетным человеком, в общем-то будет мазать грязью очень многие святые вещи.
Я могу по этому поводу сказать и другое. Может быть, среди всех сидящих здесь в зале и найдется псих, и как там еще в припевочке: «А кто не псих?», а кто там, значит, «не зам» и так далее. В общем-то, может быть, прием в каких-то аудиториях уместный, но во всех ли? Имеет ли право автор и исполнитель, выступая на достаточно широкую аудиторию... заявлять: «А ты не псих?..» То есть, в общем, опять же типизировать этого психа и ему подобных, чернить всех и вся? (Шум в зале.)
Я могу сказать, что меня тоже довольно трудно стащить с трибуны. Мне хочется высказать еще одну позицию. По-видимому, одним из принципов социалистического реализма является принцип актуальности темы. Мы можем, конечно, сейчас сделать ссылки, что было сказано достаточно компетентно на съездах партии и на пленумах комсомольских и так далее о тех недостатках, которые у нас были. Автор выступает, в общем-то, с хороших позиций. Да, напоминать о том, что у нас такие недостатки были, надо, но насколько нужно очень навязчиво об этих всех недостатках напоминать? То есть привожу мысль опять же к тому, с чего начал: насколько сегодня является актуальной критика того, что было?
Я позволю себе сослаться на один пример: из выступления театра миниатюр НЭТИ (Электротехнический институт. — Ю.К.) в Новосибирске, который (уж не помню, какая там была пьеса по поводу культа личности) делает такое обращение к залу: «Вы не волнуйтесь, все, мол, еще впереди, все еще повторится». Заявлять так должен тот человек, который имеет моральное право такое заявление делать. Какие у него есть сегодня основания заявлять так? Какое сегодня имеется основание, допустим, у товарища Галича (шум в зале), выступая со своей вещичкой (шум в зале), вещью, извиняюсь, о Пастернаке, бросать обвинение? При этом я обращаю внимание на интонации: «Мы не забыли» или «Мы не забудем!». Что значит «Мы не забудем»? Я обращаю внимание на интонации. (Шум в зале.) Здесь передо мной товарищ Галич выступал и как раз говорил об авторском праве исполнителя. Как он преподносит те или иные вещи? Когда говорится о том, что мы, мол, не забудем, я провожу для себя такую аналогию: дескать, мы все это запомним и припомним. Кому? (Шум в зале.) <...>
Если мы ведем разговор о гражданственности, то эту гражданственность можно распространить и на более широкий круг вопросов, которые, кстати говоря, волнуют нашу страну, комсомол, партию. Ни одна из таких тем, тот же Вьетнам, не нашла отражения у тех авторов, которые здесь выступали сегодня. Я не был, к сожалению, ни на одном концерте и питаю надежду послушать сегодня, чтобы создать для себя представление...
О песне «Эта рота» («Ошибка» — Ю.К.): на мой взгляд, эта песня подпадает под разряд типичного, о котором я говорил. И я делаю акцент в этой песне не на то, что заградотряды были у нас сняты в 42-м или 43-м году, а на то, что, мол, сегодня все генералы ходят и не вспоминают о том, что была такая рота, которая полегла. Извините, не соглашусь никогда с тем, что сегодня ходят эти генералы, заслуженные люди, и что никто из них не вспоминает о тех двухстах и прочих, которые полегли в 42-м или 43-м году. И никто меня в этом не убедит. Вот это моя позиция. Надо иметь право на обобщение. Авторское право, гражданское право на обобщение. И этого права, я считаю, не имеет автор песни «Эта рота». Эти слова (стихи. — Ю.К.) были сделаны им понаслышке». (Шум в зале, реплики.)
Выступление физика-ядерщика В.Захарова, доктора наук, поэта: «Я собирался выступить здесь вообще, по поводу всего этого движения. Но пришел очень поздно, поэтому отвечу по существу предыдущему оратору (П.Осокину. — Ю.К.). Я считаю, что то, что им сказано, неверно, и настолько, что это — очевидно. Давайте обратимся к классическим образцам. Вот, например, сатира Маяковского «Баня». Там выведен тип бюрократа, и это совершенно убедительный тип. Разве это означает, что он имел в виду большинство? Разве он дает нам какие-нибудь конструктивные предложения по поводу того, как с этим надо бороться?..
Возьмите Михаила Кольцова, его цикл «Иван Вадимович — человек на уровне». Это убийственная критика. Я скажу, что критика Галича ничуть не более острая, чем критика, которая содержится в фельетонах Кольцова. Это свифтовской силы критика, это удар, чтобы убить. Это, между прочим, классика советской журналистики. Там тоже не содержится никаких конструктивных предложений, как бороться с Иванами Вадимовичами. И там тоже не содержится никаких пояснений, что в Иване Вадимовиче хорошего и на сколько процентов... Задача критики не состоит в том, чтобы дать социологически-научный анализ явления, выяснить, в какой мере оно типично и как с ним бороться.
Задача сатирика состоит в том, чтобы показать это явление, показать как можно более ясно, может быть, гротескно. Вот в чем состоит задача сатирика, и Галич великолепно с ней справляется. Что касается «Баллады о прибавочной стоимости», то она целиком и полностью укладывается в эту задачу сатирика. Тут чувствуется прямая преемственность Маяковского. По-моему, это просто развитие лучших традиций нашей литературы...
По поводу Вьетнама. Это фактическая неточность: среди песен, которые здесь прозвучали, были песни о Вьетнаме. А кроме того, я хочу сказать следующее: во всех песнях, которые здесь исполнялись, без исключения, содержится проповедь человечности, и это — лучшее; я думаю, со мной никто не будет спорить. Если говорить по большому счету — это тоже против войны во Вьетнаме. Это такая идеологическая борьба, которая наиболее действенна и является наиболее эффективной».
А что же сам Александр Аркадьевич, находившийся, как видно из контекста, во время вышеприведенной дискуссия в аудитории (в зале ТБК 12 марта)? Вполне резонно считая, что все сказал своим творчеством и его песни говорят сами за себя, он специально «для начальства», не соизволившего послушать его ранее в концерте, исполнил несколько своих самых острых песен. Исполнение «Баллады о прибавочной стоимости» А.А.Галич предварил следующим выступлением: «Поскольку мы сегодня не столько говорим, сколько занимаемся анализаторством, спорим, вот потому, вероятно, надо сказать, почему эта песня написана. Естественно, как всякий сатирик, я прежде всего воюю с одним из главных недостатков нашего времени — с мещанством и обывательщиной... Должен сказать, что по роду своей деятельности мне приходилось делать несколько совместных фильмов с другими странами: с Францией, Болгарией; сейчас буду делать картину с кооперированной продукцией Италии, Англии и СССР. Мне пришлось много побывать за границей, и я видел, как наши обыватели, которые на словах клялись в верности нашим идеям и идеалам, теряли сознание при виде всяких шмуток заграничных. Как они постыдно себя вели в этой обстановке.
Мне не хотелось бить в лоб, с прямого захода, мне хотелось как-то иначе, немного по-другому рассмотреть эту же самую тему, вывернуть этого мещанина.
То, что вы говорили, я понимаю как то, что вы против того, чтобы складывать оружие сатиры. Я думаю, что оно никогда не будет сложено. Сатира всегда существовала и будет существовать до тех пор, пока будут объекты для сатиры. Вы говорили о литературных достоинствах произведения — что в нем не было никакого открытия. Но в нем было кое-какое открытие. Для меня, во всяком случае.
Сейчас по поручению партийной организации Союза писателей я веду семинар с молодыми, воспитываю молодых драматургов. И вот одна из технических задач, поставленных мной перед ними, — попытка найти абсолютно современное решение старым темам. Что может быть старее темы о мещанине, на долю которого выпало неслыханное богатство и наследство. Но современное решение в данном случае придумано мною впервые. Таким же образом может быть решен «Тартюф», вероятно, «Ревизор» и т.д. Поискать, причем по-своему, а именно, исходя из тех экономических, социальных и политических явлений времени, которые происходят в нашем мире. Эти, грубо говоря, задачи стояли передо мной, когда я сочинял «Балладу о прибавочной стоимости».
Библиография. — 1993. — №1. — С.48.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
.jpg)
